Американские джинсы: Два отца 130-летнего фирменного знака

   

Многие из вас уже не один раз слышали об истории возникновения самых первых — легендарных сегодня штанов, изначально предназначенных для золотоискателей, под названием джинсы.

Всё происходившее относят к середине XIX века, когда в видимом преддверии золотой лихорадки на побережье Сан-Франциско появился наш главный герой — предприниматель Леви Страусс.

На самом деле всё было несколько иначе. Действительно, в 1845 году 16-летний Лёб Страус в составе семьи баварских переселенцев ступил на пристань свободного Нью-Йорка. Его сопровождали мать и две сестры.

Прибывших тепло встретили двое старших сыновей-братьев, уже успевших открыть в стране равных возможностей мануфактурную торговлю. Третий — самый младший из братьев, приняв живейшее участие в семейном бизнесе, вскоре откорректировал своё имя до благозвучного — Леви (Ливай).

В начале 1850-х годов, после обнаружения золота 24 января 1848-го (Джеймсом Маршаллом), Калифорнию захлестнула золотая лихорадка. Будучи деятельным предпринимателем, деловитый 24-летний джентльмен отправляется в город Сан-Франциско, где основывает в течение 1853 года торгово-мануфактурную компанию «Леви Страусс».

Ткани были необходимы для фургонных тентов, жилых палаток и спецодежды старателей. Позднее у мануфактурщика появились компаньоны, а спустя около полутора десятка лет, сорокалетний Леви становится состоятельным и уважаемым бизнесменом Сан-Франциско.

Вот здесь и пора вспомнить о скромном рижском швейнике по имени Якобс Дэвис. Отправившись из Латвии на поиски заработка, 23-летний портной в 1854 году задержался в невадском городишке Рино, наладив небольшой швейный бизнес.

Городок располагался совсем недалеко от границы золотоносного штата Калифорния, в связи с чем основным производством были всё те же палатки и тенты для фургонов. В один из дней 1870 года, угождая своей клиентке, Дэвис соорудил для её супруга пару штанов из брезентовой ткани.

Помня частые сетования леди на быстрый износ и нехватку карманов, ушлый швейник увеличил их количество вдвое, снабдив для прочности заклёпками от конской упряжи. Грубоватые изделия были проданы за неплохую в то время сумму, равную трём долларам.

Старатели новинку заметили и оценили... Сочетание удобства и прочности сформировали для Дэвиса клиентскую базу. В последующие полтора года разошлось более двух сотен штанов, получивших прозвище от названия генуэзской ткани, созвучной слову «джин». Она была выкрашена самым стойким на те времена красителем — тёмно-синим «индола». В процессе стирок синее полотно приобретало нежно-голубой оттенок, что со временем определило признак фирменного стиля.

Желая получить патент и расширить портняжное производство, предприимчивый Якобс Дэвис уже в 1872 году обратился с деловым предложением о «джинсовом» сотрудничестве к раннее связанному с ним бизнесом — поставщику мануфактуры, Леви Страуссу.

Предложение было принято, а в 1886 году — ровно 130 лет назад появился знакомый всем фирменный знак сзади на «патче» в виде крепких джинсов, выдерживающих на разрыв мощь двух запряжённых лошадей. Ну, а спустя ещё пятьдесят лет (в юбилейном 1936 году) к этому добавилась Red Tab (красная вкладка) с надписью Levis, встроченная в шов заднего правого кармана. Это фирменный знак, который идентифицирует оригинальность продукции и по сей день. 

«Суши» — китайское блюдо с японской «пропиской»

   

Отдающий кисловатым привкусом отварной рис с нарезкой морской рыбы, с овощами, икрой и прочими достояниями щедрого моря. Это начинка свёрнутой славянским «голубцом» части листа морской капусты, вымоченной в соевом соусе. Знакомьтесь — блюдо называется «суши».

Многие считают его изобретателями улыбающихся японцев, но это не совсем так. Авторами являются более аскетичные — китайцы. За четыреста лет до Рождества Христова на морском юго-восточном берегу Поднебесной рыбаки сохраняли филе сырой рыбы, засыпая его рисом.

Мясо, облепленное крупяным злаком с солью, представляло собой одну из самых первых древних консерваций. Однако долгие столетия технология не имела названия. Лишь ко второму веку современной эры, подавая консервы в качестве угощения, их стали именовать «суши».

Понадобился ещё почти такой же срок, чтобы китайское блюдо-консерва, в результате многочисленных войн, завоевало Японию. Культуры оказались довольно близки, — японцы привнесли в «суши» обновлённую вкусовую гамму, изящество приготовления и отказ от долгого хранения.

К началу позапрошлого столетия это блюдо стало национальным и утвердилось на всей территории маленькой Японии. В бизнес пришли заведения, удачно специализирующиеся исключительно на популяризации, приготовлении и подаче «суши». Наибольшее распространение новые «суши-бары» получили на токийском побережье.

Сегодня часто приходится слышать о некотором риске, содержащемся в технологии приготовления иностранного лакомства. Ведь морепродукт, лишённый должной термообработки, может оказаться причиной серьёзного заболевания.

Абсолютно исключить все ваши опасения нельзя. Однако медики утверждают, что при проведении глубокой предварительной заморозки до – 60°C — проблема снимается. В таком случае остаётся надеяться только на добрую репутацию заведения.

Сопутствующая вкушению «суши» рисовая «саке» в определённой степени (и количестве) способна отчасти принять на себя роль дезинфицирующего средства. Дамам, безоговорочно доверяющим своё здоровье шеф-повару, подадут белое вино или зелёный чай. К тому же их должна порадовать низкокалорийность предлагаемого блюда. А тунец и морепродукты, при мастерски выдержанной технологии, полезны для здоровья и вполне смогут удивить отменным вкусом.

Используемый вид риса также не совсем обычен. Зачастую шеф-повар предпочитает злаки округлой конфигурации с более повышенным содержанием клейковины. Это способствует гораздо лучшему удержанию его формы, приданной спрессованным роллам.

Если же вам доведётся ужинать в «суши-баре» Америки, то будьте готовы обнаружить внутри рисового ролла адаптированный к местному вкусу наполнитель из крабов. В дополнение наверняка попадётся икра летучей рыбы, огурец и ломтик авокадо.

                                                           

Глеб Котельников: парашют для «камикадзе»

Развитие прогресса во все времена требовало жертв. И общество периодически шло на них. Становление «на крыло» обошлось авиаторам особенно дорого. Сотни пилотов оплатили своими жизнями тягу человечества к небу.

Одним из первых осенью 1908 года разбился офицер США. Спустя всего год погибли ещё трое пилотов. В двух последующих — 1910-м и 1911-м годах число авиационных жертв составило уже 114 человек.

Погибали молодые бесстрашные лётчики, так как не каждому удавалось безаварийно посадить неисправный аэроплан вдали от лётного поля. О том, чтобы покинуть пилотскую кабину в небе — речи вовсе не шло, ведь парашюта, который мог бы спасти жизнь пилоту просто не существовало.

То есть «пылилась» ещё с 1483 года идея Леонардо да Винчи, помнили о парашюте Франсуа Блоншара, на котором он в 1785 году сбросил собаку с воздушного шара. В Европе отдельные смельчаки испытывали свои модели парашютов. Но спасательное приспособление в той форме, к которой мы привыкли — в виде ранца за спиной — лишь предстояло сделать.

И вот тогда на сцене появился Глеб Котельников. Подмостки упоминаются не только в переносном, но и в самом прямом смысле, ведь российский изобретатель был актёром петербургского Народного театра.

Ранней осенью 1910 года в ходе соревнований на Питерском лётном поле, аэроплан российского офицера-капитана потерпел катастрофу, распавшись в воздухе. Отважный авиатор разбился на глазах публики, упав почти с полукилометровой высоты.

Эта нелепая смерть крайне потрясла актёрскую душу Глеба Евгеньевича. Он заболел идеей сохранения золотого генофонда пилотов по крайней мере на территории своей страны. Окончивший в самом начале карьеры Киевское военное училище, 38-летний Котельников оставался поручиком запаса и активным подданным империи.

Это обстоятельство ему здорово помогло. Чувствуя себя ответственным за сбережение чужих жизней, новоявленный волонтёр-изобретатель взялся за работу. «Укладку» шёлкового купола и верёвочных строп он поместил в алюминиевый короб.

Стоило сорвать пальцем вытяжное кольцо крышки ранца, и спрессованная мякоть ткани безотказно выбрасывалась наружу мощно подпружиненным деревянным поддоном. Спасательная парашютная система оснащалась ремнями крепления и без излишнего комфорта была способна сохранить жизнь пилота.

Первый парашютист

Изобретатель протестировал парашют в различных ситуациях, включая также выброс шёлкового купола из кузова мчащегося на приличной скорости грузовика. Сила торможения оказалась настолько эффективной, что даже умудрилась заглушить 20-сильный двигатель автомобиля. Однако неизбежно — после испытаний на земле и следом за манекенами — переступить черту страха должен был живой человек...

И такой смельчак нашёлся в самом начале 1913 года. Первый испытательный прыжок с новым парашютом Котельникова вписал в историю европейского воздухоплавания имя петербургского студента Владимира Оссовского. Рискованный акт состоялся в городе Руане, на французской земле, где и был получен патент на изобретение. 

Работал ли «Штирлиц» против Наполеона?

 

Вкушающий информацию удерживает в руках весь мир! С подобным постулатом вряд ли поспоришь, да и стоит ли? Ведь разведка зародилась ещё в каменном веке. А уникальный набор позитивных черт разведчика удачно свёлся к любимому всеми нами «Тихоновскому» образу хладнокровного математика по фамилии... Штирлиц.
   
В первом десятилетии позапрошлого XIX столетия, когда Наполеон творил свою историю, Россия высоко ценила любую инсайдерскую информацию, поступающую из-за рубежа. Это ещё более относится к преддверию Отечественной для нас — войны 1812 года.

  

Наполеон Бонапарт

Император Александр-I хорошо понимал, что шаткий мир, заключённый с Бонапартом в Тильзите, рухнет в самое ближайшее время. И он готовил российскую армию и народ к неизбежному человекоубийству.

Как возможно эффективнее смягчить надвигающуюся беду, локализовать её вероятно широкий размах посредством добываемой секретной информации и были призваны разведчики всех российских посольств.

  
Высокопоставленные европейские политики сами шли на контакт с некоторыми представителями имперской дипломатии России. Но кто же был тем русским «Штирлицем»? Кто первым взвалил на себя рискованную ответственность информационного добытчика — легального резидента?

Это была 24-летняя симпатяга, изящная графиня Дарья Ливен (урождённая графиня Доротея фон Бенкендорф, родная сестра жандармского шефа) — супруга российского посла в Берлине, принявшего назначение 31 декабря 1809 года. Заметьте, в том же самом Берлине, в котором спустя 135 лет ту же работу выполнял staf SS Макс Отто фон Штирлиц (урождённый Всеволод Владимиров), носивший оперативный псевдоним советского разведчика — Максим Исаев.

  
Её очень престижный салон стал настоящей шпионской сетью, из недр которой отправлялись тайные донесения в далёкий Петербург. Немало государственных деятелей — видных мужчин попались в расставленную сеть, сладкой приманкой которой являлась... сама хозяйка.                                                                                                                                     

Шарль Талейран

Среди её обожателей находился даже Шарль Талейран — соратник и министр императора Франции. После него более осведомлённым информатором для графини Дарьи мог сделаться только сам Наполеон Бонапарт.

Романтическая связь графини Дарьи Христофоровны и могущественного чиновника Талейрана являла собой яркую и ощутимую победу русской разведки в тайной борьбе за сохранение многочисленных солдатских жизней. 

    

Важность сведений, передаваемых центру «Штирлицем» в бальном платье, трудно было переоценить. Остаётся лишь надеяться, что они доставались графине не слишком дорогой ценой… Ведь отзывы о французском министре, как о не знающем поражений кавалере не лишены оснований…
  
В связи с этим император Александр-I, давая аудиенцию своей прекрасной разведчице, недвусмысленно одобрял её женские жертвы, принесённые на алтарь государства и… блестящей карьере супруга. Как говорится, всё в одну копилку.

Дарья Ливен

Да и сама, уже 30-летняя Дарья Христофоровна была тихо обласкана и представлена к ордену Святой Екатерины. А спустя 12 лет пожалована в статс-дамы — высшее звание при царском дворе и вместе с мужем генералом-адъютантом Христофором Ливен возведена в княжеское достоинство.

Когда на её месте оказался советский шпион «Штирлиц» — Всеволод Владимирович Владимиров (Максим Исаев), то по аналогии, вероятно, удостоился заслуженных генеральских погон, медали Героя Советского Союза — «Золотая Звезда», ордена Ленина и персональной пенсии союзного значения. О таких приложениях как привилегированное положение и достойная синекура, престижная квартира, госдача, автомобиль, а также широкая перспектива для детей и внуков можно умолчать...